Живопись

Tilda Publishing

НОРЫ

Эта серия, как и предыдущая, очень личная. Эта серия прежде всего про свободу. Про радость жизни, ее бесконечный простор и многообразие. Не про тесные закутки, а про тех, кто вышел наружу.

Кого то, как Рыбака, ждала неудача: он остался без улова, запутался в леске. Кто-то, как пчелы, делает свою работу не особо придавая значение происходящему вокруг. Пингвины готовятся к шторму. Ласточки улетели так далеко, что их почти не разглядеть.

Каждый проживает свою маленькую историю на очень большой планете. Их всех ждет множество историй, грустных и забавных. И каждый из них бесконечно свободен.

ЛУБЯНКА

Эта серия, как и предыдущая, очень личная. Эта серия прежде всего про свободу. Про радость жизни, ее бесконечный простор и многообразие. Не про тесные закутки, а про тех, кто вышел наружу.

Кого то, как Рыбака, ждала неудача: он остался без улова, запутался в леске. Кто-то, как пчелы, делает свою работу не особо придавая значение происходящему вокруг. Пингвины готовятся к шторму. Ласточки улетели так далеко, что их почти не разглядеть.

Каждый проживает свою маленькую историю на очень большой планете. Их всех ждет множество историй, грустных и забавных. И каждый из них бесконечно свободен.

оргалит, темпера, 140х80, 2026

ЛУБЯНКА

оргалит, темпера, 20х80 и 140х80,

2025-2026

Центр Москвы полон запахов. Голодные люди впиваются в свои антрекоты, сосут мозги из костей, втыкают вилки в бычьи яйца, пожирают морских ежей и взглядами друг-друга. На кухнях снимают кожу с обрубков скота, в отелях снимают одежду. Вино льется на белые скатерти, кальяны окутывают ядовитыми сладкими клубами узкие улицы. Жизнь бьет ключом, страшная, развратная, прекрасная.

После трапезы официант не замечает брошеную на асфальт куриную кость. Крысиный ужин. Где-то кот копается в мусорном баке. Голуби и вороны ждут своей очереди. У них все проще и, одновременно, сложнее.

Все расходятся под утро.

ЛУБЯНКА

оргалит, темпера, 20х80 и 140х80,

2025-2026

Центр Москвы полон запахов. Голодные люди впиваются в свои антрекоты, сосут мозги из костей, втыкают вилки в бычьи яйца, пожирают морских ежей и взглядами друг-друга. На кухнях снимают кожу с обрубков скота, в отелях снимают одежду. Вино льется на белые скатерти, кальяны окутывают ядовитыми сладкими клубами узкие улицы. Жизнь бьет ключом, страшная, развратная, прекрасная.

После трапезы официант не замечает брошеную на асфальт куриную кость. Крысиный ужин. Где-то кот копается в мусорном баке. Голуби и вороны ждут своей очереди. У них все проще и, одновременно, сложнее.

Все расходятся под утро.